Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
В этом городе невозможно быть честной ни с собой, ни с другими. Это факт.
Все, что здесь происходит, было однажды кем-то воспето, разыгранно.Предрешено.
Я улыбаюсь по-сучьи, вою по-волчьи, тлею тонкой ментоловой сигаретой у его ног
И зарабатываю. На хорошую жизнь, дорогие духи, дешевых шлюх и ранний инфаркт.
В этом городе я не родилась, как никто и никогда не рождался, но,как и все, умру.
Затем сюда и приходят, приезжают, прилетают с далеких стран, да чужих планет.
Здесь нет ничего хорошего, проверено. Даже иллюзии легкой жизни, признаться, нет.
Но все мы - горожане, аборигены, приезжие - сдохнем, если нас однажды вдруг заберут
И покажут нам лучший мир, с его чистотой, его благодатью и манией всех судить.
Город въелся в нас, под нашу кожу, прошил хирургической нитью нашу гнилую плоть,
И никто в целом мире нам уже не поможет. Так милосерден не будет и сам Господь.
Так что высшее счастье - прожить хоть немного, но не дожить до - не дай бог - седин.
В этом городе каждый первый - продажная девка, второй - убийца, а третий - вор.
Каждый должен другому монету, целую жизнь, точный удар в висок или ножом по горлу.
Я чертовски люблю этот грязный, забытый богами и солнечным светом, город,
Оттого, что здесь нет ни судьи, ни присяжных, ни прокурора, чтобы вынести мне приговор.
Все, что здесь происходит, было однажды кем-то воспето, разыгранно.Предрешено.
Я улыбаюсь по-сучьи, вою по-волчьи, тлею тонкой ментоловой сигаретой у его ног
И зарабатываю. На хорошую жизнь, дорогие духи, дешевых шлюх и ранний инфаркт.
В этом городе я не родилась, как никто и никогда не рождался, но,как и все, умру.
Затем сюда и приходят, приезжают, прилетают с далеких стран, да чужих планет.
Здесь нет ничего хорошего, проверено. Даже иллюзии легкой жизни, признаться, нет.
Но все мы - горожане, аборигены, приезжие - сдохнем, если нас однажды вдруг заберут
И покажут нам лучший мир, с его чистотой, его благодатью и манией всех судить.
Город въелся в нас, под нашу кожу, прошил хирургической нитью нашу гнилую плоть,
И никто в целом мире нам уже не поможет. Так милосерден не будет и сам Господь.
Так что высшее счастье - прожить хоть немного, но не дожить до - не дай бог - седин.
В этом городе каждый первый - продажная девка, второй - убийца, а третий - вор.
Каждый должен другому монету, целую жизнь, точный удар в висок или ножом по горлу.
Я чертовски люблю этот грязный, забытый богами и солнечным светом, город,
Оттого, что здесь нет ни судьи, ни присяжных, ни прокурора, чтобы вынести мне приговор.
Я бы приехала в этот город. Чтобы жить и умереть