...между светом и отчаянием...

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:02 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Однажды я напишу хорошую, добрую, светлую и даже смешную историю,
Где не будет ни боли, ни страха, ни даже отзвука траурной мысли,
В которой никто не расстанется, не пожелает ругаться и поспорить
Ни о былом, ни о будущем, ни о самом насущном и его чертовом смысле.

Там не будет ни нас, ни тех, кем мы станем через секунду до сбоя.
Даже больше скажу, в этой истории вообще никого и никогда не будет.
Не будет истерик, скандалов, битой посуды, торопливых занятий любовью.
Только красивые, добрые, смелые, чистые и нереальные люди,

У которых есть жизнь вне онлайна, право голоса, мнение и интересы,
Походы в кино, вечерние сумерки, кофе без сахара, кошки и пледы,
Верность традициям, уверенный взгляд, все достижения прогресса.
Если вкратце, у этих счастливцев есть все, чего у нет попросту нету.

Ведь вот есть ты и я, но история пишется грустно, нелепо и скучно.
Никаких приключений, неожиданных, судьбоносных и роковых встреч.
И если подумать, для нас двоих такой сюжет даже честнее и лучше,
Потому что в любой вариации по другому исходнику нам уже не уберечь

Ни себя, ни своих иллюзий, ни привычных янтарных капель,
В которых мы застряли, задыхаясь придушенно, словно два муравья.
Новая сказка нас вылечит, выточит, вырежет, словно скальпелем,
По сухому миндальному дереву вечной формулой "Я + Я".

@темы: стихи

21:29 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
...И что мне осталось, кроме как сидеть и смотреть? Вот тает на кухне ночь,
С тихим шуршанием сгорает газ, закипает со свистом чайник,
Мама звонит, брат из Калуги, сантехник из жэка и мой начальник,
А ты не звонишь, не пишешь, не рвешься спасать, даже не хочешь помочь.

Что мне теперь делать? Что вообще делают, когда сердце дает сбой?
Пьют лекарства и травы, запивая родниковой водой, за неимением - водкой?
У меня тушь течет... так нелепо. Стекает вместе с подводкой
И замирает на уровне скул, а я тут мысленно все говорю с тобой.

Я ведь не претендую ни на красивую жизнь, ни на совместный быт.
Я вообще не имею претензий и чуда большого не жажду,
Но вот как представлю тебя загорелого, в цветастой летней рубашке,
Как уже не могу ни дышать, ни пытаться тебя забыть.

А ты улыбаешься, там, в моих мыслях, царствуешь, словно лев.
И я в восторге, правда же, я тихо млею, растекаюсь приторной массой,
И так хочу взять тебя за руку, уложить в постель, просто пообниматься...
Но все это ложь, все это боль, все это просто тлен.

Знаешь, если и есть на свете счастье, то оно дается всегда не больно.
За него не плачут, не платят... За него вообще не страдают даже и малость.
А я... Я в порядке, просто немного, и то с непривычки, сломалась.
Нуждаюсь в легкой настройке, в оптимизации и в калибровке.

@темы: стихи

20:28 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Когда все поцелуи со вкусом шампанского,
Учишься верить, вверяться и веровать.
Вот он шепчет на самом горячем испанском,
Что каждая встреча, как первая,

Что взгляды остры, опасны и скрещены,
Что жар плавит кости, отмечая безумием,
И вам не нужны ни мужчины, ни женщины,
Что в вас нет ни капли благоразумия.

И все это правда, отчаянно-пошлая,
Горячая, жгучая, сладкая истина.
У вас на двоих всего одно прошлое,
Которое разве что выкрикнуть, выстонать.

Ты отвечаешь с бешеной нежностью,
Впиваясь в него до хруста и скрежета,
Забив на все тонкости, этику, вежливость,
Бьешься и режешься.

Рычишь, задыхаясь от жара и близости,
Клеймишь его тело до самого разума,
И шепчешь на старом добром английском
О самом желанном и грязном.

@темы: Андрес и Ноа, Джон и Владимир, стихи

00:17 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Здравствуй, мой Джон.
Мой милый Джон, прощай.
Я подсыпал тебе правду в чай,
зная, что ты пьешь кофе.
В твой идеальный геном, совершеннй профиль
совсем не вписалась моя мания обещать.

В твой алгоритм
безумных смешных решений
так и не впаян черный строгий ошейник,
трущий и давящий на твою тонкую шею.
И я бы заговорил,
если б сердце вспомнило ритм.

В твой звонкий смех
не прокрались тоска и горечь.
Я целовал тебя больно, как ветер в полночь,
просил любви, когда нужна была помощь.
Все бы хотел посметь,
что обратилось в смерть.

Не злись на меня,
не ранься, не траться слишком.
Мы всегда были парой совсем мальчишек,
не знали, где край, где позволяли лишнего,
не умели себя менять.
И тебя потерял лишь я.

Наивный и горький,
Рассудительный и банальный.
Если оценивать чувства по пятибальной,
то была сотня, тысяча, ветер шквальный.
Волнуется море
и потихоньку мрет.

Здравствуй, не мой.
Не мой, навсегда прощай.
Все, что было твоим, по-прежнему лишь твое.

@темы: Джон и Владимир, стихи

21:15 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Солнце стекает горьким гранатовым соком, переполняя бокалы, рубином искрится в песке.
Я говорю о погоде, как все англичане, о биржевой сводке, курю тонкий винстон, ты тоже тонкий кент.
Между нами высятся стены, прочные, страшные, мне кажется, что из непонимания и оргстекла.
Ты по старой привычки выставляешь индексы моим истерикам и твердишь про какой-то уклад.

А у меня не укладывается в моих странных мыслях, в моих тонких пальцах, в дыме от сигарет,
Что со всем этим делать, когда тебя снова повысят, а мне скажут с прискорбием, что меня больше нет.
Ты устало вздохнешь, станешь враз злым и взрослым и пробьешь меня словно на кассе штрих-код,
А во мне силы останется разве что с горстку зашкафной пыли, накопленной ровно за один год.

Вот ты смотришь мне в душу, смеешься чуть слышно, даже не размыкая сжатых упрямо губ,
А мне больно, и больно, и больно, и больно, и больше не лучше, и я ничего сама уже не могу.
Ветер гонит прохладу, я кутаюсь зябко в обрывки когда-то звенящей, а ныне пустой души,
И все, что могу я сказать непредвзято, самой себе тихо и как-то несмело...
Детка, дыши.

@темы: стихи

23:09 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Мы не идеальны, но такими нас создал бог,
Такими раскрасил, пусть в шутку, но предрешил
Только друг другу каждой острой гранью души,
Каждой частичкой, деленной на тлен и боль.
Накрепко, сука, сшил.

Будем же смелыми, словно смерть это не для нас,
Словно дети под древом жизни, испившие его сок.
Смерть косит траву острой своей косой,
Знает о нас лишь то, что ей нужно знать
И пророчит нам вечный сон.

В нашем небе горит ровно две тысячи звезд.
Это мало, любимая вечность, но сколько есть.
Я останусь с тобой, только если однажды здесь
Ты поведаешь мне впервые совсем всерьез
Хоть одну, но благую весть.

В твоем сердце осколки, в моем зародился мир.
Что нам делать со всем этим счастием на износ?
В каждой чаше с горячей кровью найдется дно.
Если бог нас нарочно бескрайними сотворил,
Как сумеешь прожить одной?

Вот наш путь, он усеян костями и гулок мглой.
Вот твердиня, что станет из дома для нас тюрьмой.
Вот венец, что станет тебе и упряжью, и ярмом.
Колет в сердце надежда ржавой стальной иглой,
Но ты шепчешь упрямо: "Мой."

@темы: стихи

01:09 

Что-то потянуло на зомби.

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Толстые кованые решетки на окнах. Когда-то я думал, что они защитят меня от грабителей. Можно подумать, кто-то позарится на мой ноутбук и старенький телевизор, который явно успел застать в живых еще моего деда. Нет, решетки нужны вовсе не для этого.
Теперь я понимаю это, стоя ровно в двух с половиной шагах от окна, практически прижавшись к стене и затягиваясь, наверное, уже десятой сигаретой. Боже, что я буду делать, когда сигареты закончатся? Как я буду смотреть на эти полусгнившие конечности, которые и руками то будет назвать слишком шикарно, на эти обрубки, покрытые гноем и кровью, на обломки ногтей и пальцев, на обрывки рукавов всех цветов и фасонов, измаранные и изодранные до абсолютной идентичности? Все эти твари, когда-то бывшие людьми и приглашавшими меня на чашечку чая или посмотреть хоккей, или же предлагавшие погладить их кошечку или собачку, что я буду делать наедине со всеми ними, да еще и без сигарет? Наверное, заварю себе чай.
Вот Катенька, милая девочка четырнадцати лет, которой я однажды купил банку какого-то кислотных расцветок коктейля. Вот Саша, которого все местные старушки окрестили наркоманом за постоянные круги под глазами и заторможенность, полученные в результате бессонных ночей за компьютером. Вот одна из этих вечно судачащих обо всех и подкармливающих котиков старушек. Я знал их всех. Всех и каждого. Всех двадцати четырех человек. А теперь я вижу двадцать четыре трупа и сорок восемь конечностей, пытающих дотянуться до меня и, должно быть, выдрать сердце.
Отличные решетки. Мастер, который сварил их, наверняка попал на небо и чинит теперь райские врата, чтобы наши жалкие грешные душонки, все двадцать пять, могли спокойно войти в них и забыться.
Осталась одна сигарета, я знаю. Я чувствую, как одиноко она шуршит в пачке, скребется, желая сдохнуть, как и ее подружки, сдобрив мой организм доброй дозой никотина. Почему этот мир так рьяно рвется меня убить? Почему я так спокоен в двух с половиной шагах от гибели, от верной смерти? От чего-то похуже смерти…
Скоро должна прийти Соня из пятнадцатой квартиры. Я планировал переспать с ней с того момента, как переехал сюда. Некоторым мечтам, видимо, не дано сбыться. Возможно, именно поэтому я позвонил ей. Впервые за все время нашего неблизкого знакомства я позвал ее. Чудесно, если она выжила.
Я видел, как ее укусили, буквально выгрызли запястье. Мой сосед напротив, здоровый как боров и не менее злобный. Такого никакой Соней не прокормишь.
Звонок в дверь. Я достаю последнюю сигарету и практически слышу ее облегченный вздох. Щелчок зажигалки. Ты вовремя, детка.
Я хочу поглядеть на рай.

@темы: проза

17:26 

Еще немного безумия.

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Детка, детка, деточка моя. Стук клавиш. Лихорадочный, отчаянный, раздражающий. Мое маленькое божество, зачем ты оставила меня в этом мраке, а этой вечной беспроглядной ночи? Зачем, зачем, почему все так? Почему ты так беспощадна? Вот он я, весь как на жертвенном одре, на шершавом камне столетнего алтаря. Я поцарапал бедро, пока забирался сюда. И я не знаю, где у нас пластырь и перекись. Я могу заразиться чем-то страшным и умереть. Но это неважно, ведь ты ушла, покинула меня, бросила, как самая жестокая из богинь. Ненавижу, ненавижу тебя так, что люблю. Люблю так, что ненавижу. Я устал вечно делать этот шаг туда-сюда. У меня уже все кости расколоты в дробь из-за этих постоянных черт и перегибов, и желаний, и страхов, и царапина еще саднит. Боже, боже, боже… Куда же ты ушла? Зачем ты оставила меня такого слабого одного в этой тьме?
Абонент набирает вам сообщение…
Идиот, я на кухне.

@темы: проза

21:32 

Так, полумысль вслух.

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Книги оттого заведомо лучше и честнее фильмов, что печатному тексту позволянтся многое. Даже закон жанра не ограничение.
Фильмы же снимают, слишком многое меняя и вкладывая "более кассовый" или же какой-то идеологический смысл, в большинстве своем.

@темы: мысль дня/блудни

13:12 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Эмбер, зачем ты в нарядном платье
Чистишь хозяйское серебро?
Думаешь, кто-то тебе заплатит
Звонкой монетой, вставшей ребром?

Думаешь, выйдет хозяин дома,
Чтобы сказать,что ты молодец,
Будет следить за тобой взглядом долгим,
А после вот вдруг позовет под венец?

Или же сын его, гордый красавец,
Вернется из плаванья - сразу к тебе,
Чтобы во веки твой образ восславить?
Эмбер, мечтанья - предвестники бед.

Знай свое место, дочка кухарки.
Чисть серебро, опустив глаза в пол.
Красной ли шапочке втихую плакать,
Если ее не съел страшный волк?

@темы: стихи

00:07 

Я сошла с ума. Какая досада (с)

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Люблю, люблю, люблю тебя. Безумие мое, сумасшедшая моя, мой падший ангел. Хочу к тебе, тебя, с тобой. Хочу позвонить, чтобы ты была сонная, растрепанная и злая, чтобы шипела, что я идиот, что ты спишь, что я не нужен тебе. Хочу, хочу, хочу. Говорить о любви к тебе и захлебываться в гудках. Не сбрасывай, я наберу снова. Я доведу тебя до бешенства. До отчаянья. До включения в черный список. И я буду говорить тебе о тебе же, о твоих спутанных волосах, о кругах под глазами, о вреде того количества кофе, что ты пьешь каждый божий день, о том, что завтра будет солнце, а сегодня дождь и кратковременная память, что я пытался вскрыть вены циркулем. Откуда у меня циркуль, милая?
Ты будешь молчать. Это то, что называется гробовым молчанием. Но я буду слышать перестук твоих пальцев по подлокотнику дивана, который ты снова не разобрала, а легла прямо так, щелчок зажигалки, твой горячий нетерпеливый вдох. Ты так сексуально затягиваешься сигаретой, словно курение не убивает, а доводит до оргазма. Меня доводит.
Ты прервешь меня на полуслове. Скажешь, что я несу чушь, что все это нелепо. Спросишь, не пьян ли я случаем. И я рассмеюсь, ей богу, как пьяный и скажу тебе с убийственной нежностью, что хочу переломать твои пальцы. Твои маленькие изящные пальчики, накрашенные в милый розовый или сумасшедший оранжевый цвет. Безумие тебе к лицу, моя детка. И это не мое безумие. В том, чего я хочу, нет ничего преступного и нет злого умысла. Просто я умираю от тоски по тебе, от необходимости коснуться тебя, разодрать твою бледную фарфоровую кожу, пощупать тебя изнутри и узнать, если там что-то живое и теплое, из чего сотканы такие восхитительные, как ты.
Мне иногда даже кажется, что я могу тебя убить. Но в этом я не буду тебе признаваться. Нет, только не в этом. Потому что ты тут же перестанешь воспринимать меня всерьез. Ты порой такая сука, когда дело касается таких чертовски важных вещей. Ты понятия не имеешь, как необъяснимо страшно мне, когда ты молчишь, когда твои глаза сонно прикрыты и телефон того и гляди выпадет из пальцев.
Ты ведь даже не догадываешься, что я сижу прямо под твоей дверью и царапаю запястье чертовым циркулем.

@темы: почти не больно, проза

22:30 

И ведь это все по тебе, милая. Я совсем не меняюсь.

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Чувствую себя картонно, пластиково. Аллегорически.
Кто я? Зачем я? С кем мне построить свой лучший мир?
Если твердить о чувствах, то только героем лирическим,
Или все же прикинуться хоть на мгновенье людьми?

Вот ты, моя милая, вот окна аськи и скайпа, кот разливает чай,
А меня нет, я - битый пиксель, мертвая бабочка-махаон.
Но это неважно, совсем неважно, когда бесполезно скучать,
Когда ты теряешь одну, но самую главную, на миллион.

Моя милая девочка, расскажи мне, где дом, свет, март,
Кто я и что я, зачем я смеюсь и плачу, зачем я всегда молчу.
Если устал - не страшно, а грязен - так нечем тебя замарать.
Какие тут страсти, когда не осталось иллюзий, эмоций, чувств?

Я клянусь себе честно, что вот наступит день, что отступит ночь,
Я перестану спрашивать глупости, я сумею тебя забыть,
Что сердце отделит зерна от плевел, лишнее выставит прочь,
И вся моя жизнь рассыпется прахом, оставив лишь быль и быт.

Так не происходит, так не бывает, да смирение не для нас.
Ты красива, как бог, покинувший небо, дабы упасть в постель.
Прости, моя нежность, но я все еще верю во что-то, я хочу знать,
Какая дорога из тысяч возможных ведет непременно к тебе?
.

@темы: стихи

01:35 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Иногда мне кажется, что я вовсе и не просыпалась,
Что весь кислород в моих легких сгорел и скукожился,
И чья-то сухая рука содрала с меня, словно кожицу,
Всю мою слабость.

А потом я открыла глаза и увидела мертвое море,
Мертвую рыбу и чаек, мертвых, начавших гнить.
Кто-то воткнул в меня иглы и даже вставил в них нить,
И пропитал ее горем.

Мертвые грузные волны тут же обожгли пальцы,
Проели насквозь безжалостно и беспощадно.
Там, где не проснуться, море всегда будет рядом,
Чтобы ты спятил.

@настроение: Больное воображение и его приступы.

@темы: стихи

19:57 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Я хочу быть собой, я так хочу быть собой, как не хочу быть с тобой.
Радость моя, вселенская боль моя, смех мой надтреснутый и неживой
Это все ты, это все мы, это не схватка, это сразу проигранный бой,
Это рана под сердцем, что-то среднее между выстрелом и ножевой.

Я хочу плакать и биться в тоске, как зверь, как в запястьях пульс.
Все отдала бы, чтобы сказать, чтобы тебе, чтобы не вздумалось убежать.
Ты - бледная волчья луна, я - жалкая псина, трусливая шавка, и пусть.
Мне нечего дать тебе, ведь в ладонях твоих распята усталая моя душа.

Оставь ее, ладно, хоть капельку сбереги то, что во мне не умело жить,
То, что дышало только лишь по тебе и скулило в твою лишь честь.
Я не хотела быть смелой и сильной, я страшно боялась намеренной лжи,
Я могла спать лишь на твой твердом горячем родном плече.

И что мне осталось теперь, когда я нема снаружи, мертва внутри?
Зачем мне хранить мое личное кладбище, поезд в один конец?
Старую куклу в выцветшем платье за пару центов сняли давно с витрины
И рассказали, что она серый пепел и ее больше не будет, нет.

Я хочу вдруг оглянуться назад и увидеть былую и в чем-то живую себя,
Твой звонкий смех, легкость волос, наивную веру, пальцы на пальцах.
Маленькой кукле пора принять испытанный временем яд,
Чтобы больше не смела ни верить, ни просыпаться.

@темы: стихи

16:35 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Любовь - это без колец, только кольца вживляются в твою память,
Переламывают суставы, дробят вконец, все пытаются что-то в тебе исправить.
Я молчу покорно, молчу исправно, говоря лишь взглядом, что я подлец,
Что мерзавец, дрянь, что мудак и сука, что во мне свернулась живая кровь.
Ну, а те, кто рядом со мной от скуки, говорят о том, как понять любовь,
Как купить ее где-то на барахолке, а потом кроить под себя, кроить.
Я - шальная пуля, два метра в холке, и мне больше не о чем говорить.
Пусть горячие, юные и хмельные строят жизнь, смеются, растят детей.
Ну, а я за щедрые чаевые расспрошу у девушки про подтекст.
Пусть расскажет, как я нелеп и жалок, как желал не так и любил не тех.

Мои мысли тонут в убранстве спален, моя воля спит, словно сытый волк.
Я бы мог стать даже хорошим парнем, если вдруг решился и взял бы в толк,
Что любовь горчит не кофейной гущей, не остывшим небом и не листвой,
А холодной ночью, пустой постелью, сигаретой, скуренной натощак.
Может, даже однажды с теми, кто все понял раньше, привык прощать,
Я бы встретился и расспросил подробней, что во мне не так, кто так рассудил,
Что под пыльной грязной рабочей робой бьется сердце, взятое мной в кредит
Под большой процент и смешную ставку, на зеро, конечно же, на зеро.
Если я однажды совсем устану, кто придет, чтоб выбрать мне лучший гроб?..

@темы: почти не больно, стихи

23:10 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Вы имеете право вечность хранить отчаяние.
Все, что вы скажете, может и будет очень печально.
Выпейте две рюмки водки или чашку мятного чая
И вспомните все, что осталось у вас за плечами.

Не крылья, конечно, но по сути и не пепелище.
Подсчитайте пропавших, погибших на фронте личном:
Кто-то был лучшим, кто-то уж слишком лишним,
Кого-то приставят к награде и выдадут знаки отличия.

Закутайтесь в память, как в сизые дымные кольца.
Сколько их было? Осталось-то их сколько?
Тучи пропитаны влагой, улицы скользки,
Вы наперевес бредете со старым дедовским кольтом

Или отцовским браунингом, береттой бывшего мужа...
И вам ведь никто больше уже и не страшен, уже не нужен.
Яростный дождь похоронным маршем гремит по лужам.
Подумайте лучше. Просто подумайте лучше.

@темы: стихи

21:31 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Гомер, тот, что Симпсон, как-то сказал, что ложь есть любовь. Полюби же ложь.
Это нетрудно, это так просто, что можно разбиться об эту банальную истину.
Говори лишь о чувствах (о чистом, о светлом, о лучшем), но никогда не трожь,
Не обещай, не дари веры, не оставайся на ночь просто в надежде выспаться.

Будь милосерден: трави ее по чуть-чуть, рви по кусочкам, откалывай понемногу.
Жалуйся на погоду, на боли в коленях, висках, дрожащие пальцы, разлитый чай,
Советуй пить капли, менять прически и платья, строй тихого дьявола-недотрогу,
Запрещай ей грустить слишком много, любить слишком сильно и по тебе скучать.

Когда она будет злиться, метать в тебя чайные чашки, паниковать и сутулиться,
Утешь ее, выбей всю дурь крепким словом, прижми к себе крепче, дай выплакать горе.
Тьма милосердна, ложь беспринципна, боль предсказуема, а все близлежащие улицы
Ведут к ее дому, как к Риму, как к пепелищу, как к шумным волнам мертвого моря.

Кофе горчит, словно не было двух ложек сахара, сливок, сиропа и пролитой нежности.
Она говорит о работе, ценах на счастье, покупке каких-то лекарств и сердечного сбора.
Ты что-то твердишь ей в ответ, все больше уходя в пошлость, весь мыслями под одеждою
На ее хрупкой теле, на ее коже... А вы все кричите, смеетесь и даже, кажется, спорите.

Ложь есть любовь, страсть есть порок, секс есть путь сакральной фатальности.
Когда она спросит о будущем, то расскажи о былом, да в придачу наври с три короба,
Поведай, что вы так близки оттого, что накрепко связаны, а может, вы – два фрактала.
Пусть это ложь (что есть любовь), но будь к ней, пожалуйста, даже в неправде добр.

@темы: стихи

22:54 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
Крылышка бабочки достаточно, чтобы раздавить грешника.
Шелком и бархатом пляшут по коже чужие горячие пальцы,
И так хорошо, и так больно, так пахнет корицей и нежностью,
Что хочется остановиться, так замереть и больше не просыпаться.

Сердце встревоженно бьется, безумно, безудержно, бешено.
Это не страх и не страсть, и не секс: ближе, доверчивей, чувственней.
Ты, моя милая, плавишься, падаешь в бездну, как сумасшедшая,
А я, так смешно, так нелепо, так преданно мчусь к тебе.

И хорошо, так хорошо в этом отрезке штиля, безветрия.
Пальцы впиваются ласково в податливо-ломкую гибкую плоть.
Будь во мне, подо мной, будь со мной, веруй и, главное, верь в меня,
Моя хрупкая бабочка, мой последний приют, мой надежный оплот.

Достаточно крылышка, я знаю, я ведь так безнадежно мал
Под твоей силой, страшной, огромной, никем не прирученной, дикой...
Но мне все равно, если Бог все простил и ни косточки мне не сломал,
То уж и ты будь милосердна к глупому грешнику и не навреди мне.

@темы: стихи

22:37 

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
И вот вы встречаетесь, говорите о непоправимом,
о том, как не больно, не страшно и не смешно,
как вас разрубило на ровные половины,
как наживую наложена сотня швов.
За окнами море выплевывает новый шторм,
ты прячешь улыбку за тонкой печатью штор,
впиваешься пальцами в ребра, словно в пробку дешевый штопор,
сдираешь с себя тоску, словно с мандарина
тонкую, яркую, праздничную кожуру.
Прячешь взгляд, как пёс прячется в конуру,
как пустой пистолет в пустую же кобуру,
шепчешь с горечью: "Не умру".

Вы смотрите друг на друга, спокойно, жутко,
как два мертвеца, два трупа в одном гробу,
и где-то в предсердиях, нет, где-то в промежутках
меж вспышками молний рождается отклик бурь.
И имя его запретно, и имя его табу.
Забыть бы... попробуй его забудь,
когда у него прямо вот на лбу
написана вся ваша истина в форме дурацкой шутки.
Ты любишь его. Ты любишь его поутру.
Пускай, он покойник, сгнивший до кости труп.
Не раскроются парашюты,
и ты шепчешь: "Нет, умру".

@темы: почти не больно, стихи

01:59 

По тебе, милая

Я колода карт пересчитанная, мной теперь можно играть.
И все во мне дрогнуло, словно вдруг обратилось в камень.
Живая горячая кровь застыла сантиметровым льдом.
Не трогайте больше. Не лезьте, пожалуйста, в меня руками,
Когда мне так страшно, когда я дышу с трудом,

Когда в моей клетке грудной такая смертельная рана
На месте, где было не сердце, но что-то, что билось взамен.
Мне выпала карта, с которой я, кажется, проиграла
Все, что имела, все, что любилось когда-то некаменной мне.

Но ничего. Говорят же, что жизнь не закончилась.
Камни становятся старше, дышат и даже смеются.
Ничего страшного нет ни в боли, ни в одиночестве.
Главные самые уходят всегда и, как правило, остаются

В нас же самих, белой нитью, полоской шрама,
Узкой и ровной, словно точный след от ножа,
Или же страшной, рваной, безумной раной,
Или попыткой снова начать дышать...

Все это неважно. Это вовсе не наш случай.
Мы верно и мирно, без лишних истерик-ссор-драм,
Становимся тише, а может, становимся лучше.
Надеюсь, я сделаю выдох и протяну до утра.

@темы: конкретному человеку, почти не больно, стихи

главная